Неточные совпадения
Игрушки и машины, колокола и экипажи, работы ювелиров и рояли, цветистый казанский сафьян, такой ласковый на ощупь, горы сахара, огромные кучи пеньковых веревок и просмоленных канатов, часовня, построенная из стеариновых свеч, изумительной красоты меха Сорокоумовского и железо с Урала, кладки ароматного
мыла, отлично дубленные кожи, изделия из щетины — пред этими грудами неисчислимых богатств собирались небольшие группы людей и, глядя на грандиозный труд своей
родины, несколько смущали Самгина, охлаждая молчанием своим его повышенное настроение.
— Я думал… я думал, — как-то тихо и сдержанно проговорил он, — что приеду на
родину с ангелом души
моей, невестою
моей, чтобы лелеять его старость, а вижу лишь развратного сладострастника и полнейшего комедианта!
В статьях этих я жил вместе с войной и писал в живом трепетании события. И я сохраняю последовательность своих живых реакций. Но сейчас к мыслям
моим о судьбе России примешивается много горького пессимизма и острой печали от разрыва с великим прошлым
моей родины.
В. с., оцените простоту и откровенность
моего ответа и повергните на высочайшее рассмотрение причины, заставляющие меня остаться в чужих краях, несмотря на
мое искреннее и глубокое желание возвратиться на
родину.
… И вот перед
моими глазами встают наши Лазари, но не с облаком смерти, а моложе, полные сил. Один из них угас, как Станкевич, вдали от
родины — И. П. Галахов.
— Я два раза, — говорил он, — писал на
родину в Могилевскую губернию, да ответа не было, видно, из
моих никого больше нет; так оно как-то и жутко на
родину прийти, побудешь-побудешь, да, как окаянный какой, и пойдешь куда глаза глядят, Христа ради просить.
Мне пришлось жить в эпоху катастрофическую и для
моей родины, и для всего мира.
Мое критическое отношение ко многому, происходящему в советской России (я хорошо знаю все безобразное в ней), особенно трудно потому, что я чувствую потребность защищать
мою родину перед миром, враждебным ей.
Есть только одна страна, в которой меня почти не знают, это
моя родина.
Но я все-таки сидел в тюрьме, был в ссылке, имел неприятный судебный процесс, был выслан из
моей родины.
Любовь Андреевна. Неужели это я сижу? (Смеется.) Мне хочется прыгать, размахивать руками. (Закрывает лицо руками.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю
родину, люблю нежно, я не могла смотреть из вагона, все плакала. (Сквозь слезы.) Однако же надо пить кофе. Спасибо тебе, Фирс, спасибо,
мой старичок. Я так рада, что ты еще жив.
И потянуло вдруг в Россию, на
родину, к девочке
моей…
Опричь снохи да ее ребятишек, племянников, значит,
моих, на
родине у меня ни души не осталось из сродников.
Между Веной и Петербургом пришлась на
моем обратном пути на
родину и Варшава.
Меня сильнее, чем год и два перед тем, потянуло на
родину, хотя я и знал, что там мне предстоит еще усиленнее хлопотать о том, чтобы придать
моим долговым делам более быстрый темп, а стало быть, и вдвое больше работать. Но я уже был сотрудником"Отечественных записок", состоял корреспондентом у Корша, с которым на письмах остался в корректных отношениях, и в"Голосе"Краевского. Стало быть, у меня было больше шансов увеличить и свои заработки.
И У. — смесь Кёлликера с Гамлетом — возвращал меня на
мою ближайшую
родину, в Нижний, где он также родился и учился в гимназии. Он происходил из купеческой семьи и говорил довольно-таки явственно на"он", как в
мое время говорили все купцы, мещане, мелкие чиновники и даже некоторые захолустные дворяне-помещики. С ним я проделал опять и венский фашинг.
Поездка в Гусеницы —
родину Гуса — осталась в
моей памяти как настоящее столпотворение вавилонское по ужасной свалке на станции Пильзен, где пассажиры нашего поезда атаковали буфет с пильзенским пивом. Селение Гусеницы приняло нас к ночи особенно радушно. И на нескольких транспарантах красовались фразы на русском языке, вроде:"Привет братьям русским".
Законы
моей страны — не гносеологические законы, в своей стране я не совершаю гносеологических преступлений, потому что такой буржуазной классификации преступлений не существует на
моей родине.
А
моя родина, батюшка, далекая, город Амченск…
Я нашел тогда свою
родину, и этой
родиной стала прежде всего русская литература {Эта часть истории
моего современника вызвала оживленные возражения в некоторых органах украинской печати.
К вам простираю объятия, широкие поля, к вам, благодатные веси и пажити
моей родины: примите меня в свое лоно, да оживу и воскресну душой!»
— Мы, — говорит, — к своей
родине привержены и тятенька
мой уже старичок, а родительница — старушка и привыкши в свой приход в церковь ходить, да и мне тут в одиночестве очень скучно будет, потому что я еще в холостом звании.
Но исчезни
родина, и честь, и мундир, и все великие слова, —
мое Я останется неприкосновенным.
— Ты все лучше знаешь. А вот этого убийцу Крупова в дом больше не пускай; вот масон-то, мерзавец! Два раза посылала, — ведь я не последняя персона в городе… Отчего? Оттого, что ты не умеешь себя держать, ты себя держишь хуже заседателя; я послала, а он изволит тешиться надо мной; видишь, у прокурорской кухарки на
родинах;
моя дочь умирает, а он у прокурорской кухарки… Якобинец!
— Мне говорил это прежде отец
мой, который, вы знаете, какой правдивый и осторожный человек был; потом говорил и муж
мой! — объяснила Екатерина Петровна, все это, неизвестно для чего, выдумав от себя: о месте
родины Тулузова ни он сам, ни Петр Григорьич никогда ей ничего не говорили.
— Не шутили! В Америке я лежал три месяца на соломе, рядом с одним… несчастным, и узнал от него, что в то же самое время, когда вы насаждали в
моем сердце бога и
родину, — в то же самое время, даже, может быть, в те же самые дни, вы отравили сердце этого несчастного, этого маньяка, Кириллова, ядом… Вы утверждали в нем ложь и клевету и довели разум его до исступления… Подите взгляните на него теперь, это ваше создание… Впрочем, вы видели.
После
моего доклада в Обществе любителей российской словесности, который впоследствии был напечатан отдельной книгой «На
родине Гоголя», В.А. Гольцев обратился ко мне с просьбой напечатать его в «Русской мысли». Перепечатка из «Русской мысли» обошла все газеты.
В ту же ночь я отправился пешком на
родину, а Андрияшка и доселе в
моем дому хозяйствует.
Перенесите меня в Швейцарию, в Индию, в Бразилию, окружите какою хотите роскошною природой, накиньте на эту природу какое угодно прозрачное и синее небо, я все-таки везде найду милые мне серенькие тоны
моей родины, потому что я всюду и всегда ношу их в
моем сердце, потому что душа
моя хранит их, как лучшее свое достояние.
И боже
мой, неужели не ее встретил он потом, далеко от берегов своей
родины, под чужим небом, полуденным, жарким, в дивном вечном городе, в блеске бала, при громе музыки, в палаццо (непременно в палаццо), потонувшем в море огней, на этом балконе, увитом миртом и розами, где она, узнав его, так поспешно сняла свою маску и, прошептав: «Я свободна», задрожав, бросилась в его объятия, и, вскрикнув от восторга, прижавшись друг к другу, они в один миг забыли и горе, и разлуку, и все мучения, и угрюмый дом, и старика, и мрачный сад в далекой
родине, и скамейку, на которой, с последним, страстным поцелуем, она вырвалась из занемевших в отчаянной муке объятий его…
Но если счастье — знать, что друг твой не изменит
Заветам совести я
родине своей,
Что выше красоты в тебе он душу ценит,
Ее отзывчивость к страданиям людей, —
Тогда в груди
моей нет за тебя тревоги.
— Уж об этом не заботься, Борис Федорыч! Я никому не дам про тебя и помыслить худо, не только что говорить.
Мои станичники и теперь уже молятся о твоем здравии, а если вернутся на
родину, то и всем своим ближним закажут. Дай только бог уцелеть тебе!
— Нет, ребятушки, — сказал Перстень, — меня не просите. Коли вы и не пойдете с князем, все ж нам дорога не одна. Довольно я погулял здесь, пора на
родину. Да мы же и повздорили немного, а порванную веревку как ни вяжи, все узел будет. Идите с князем, ребятушки, или выберите себе другого атамана, а лучше послушайтесь
моего совета, идите с князем; не верится мне после нашего дела, чтобы царь и его и вас не простил!
Родина ты
моя,
родина! Случалось и мне в позднюю пору проезжать по твоим пустыням! Ровно ступал конь, отдыхая от слепней и дневного жару; теплый ветер разносил запах цветов и свежего сена, и так было мне сладко, и так было мне грустно, и так думалось о прошедшем, и так мечталось о будущем. Хорошо, хорошо ехать вечером по безлюдным местам, то лесом, то нивами, бросить поводья и задуматься, глядя на звезды!
— Отец
мой, скорей дам отсечь себе голову, чем допущу ее замыслить что-нибудь против
родины! Грешен я в нелюбви к государю, но не грешен в измене!
— Неси крест свой, Никита Романыч, как я
мой крест несу. Твоя доля легче
моей. Ты можешь отстаивать
родину, а мне остается только молиться за тебя и оплакивать грех
мой!
— Ты сошла с ума, — сказал он, — ты не понимаешь, что говоришь… Я русский, я люблю Россию, а ты предлагаешь мне навсегда расстаться с
моей родиной!
Ах!.. Эти речи поберечь
Вам лучше для других.
Всем вашим пыткам не извлечь
Слезу из глаз
моих!
Покинув
родину, друзей,
Любимого отца,
Приняв обет в душе
моейИсполнить до конца
Мой долг, — я слез не принесу
В проклятую тюрьму —
Я гордость, гордость в нем спасу,
Я силы дам ему!
Презренье к нашим палачам,
Сознанье правоты
Опорой верной будет нам.
Но знаю: к
родине любовь
Соперница
моя,
И если б нужно было, вновь
Ему простила б я!..
_____
Княгиня кончила…
— Ну да, — положим, что вы уж женаты, — перебил князь, — и тогда где вы будете жить? — продолжал он, конечно, здесь, по вашим средствам… но в таком случае, поздравляю вас, теперь вы только еще, что называется, соскочили с университетской сковородки: у вас прекрасное направление, много мыслей, много сведений, но, много через два — три года, вы все это растеряете, обленитесь, опошлеете в этой глуши,
мой милый юноша — поверьте мне, и потом вздумалось бы вам съездить, например, в Петербург, в Москву, чтоб освежить себя — и того вам сделать будет не на что: все деньжонки уйдут на
родины, крестины, на мамок, на нянек, на то, чтоб ваша жена явилась не хуже другой одетою, чтоб квартирка была хоть сколько-нибудь прилично убрана.
— Повторяю вам, я не отказываюсь от дела! — тихо сказал Бейгуш. — Но, господа, как знать чужое сердце и как судить его!.. Берите от меня все, что я могу дать, но оставьте же мне хоть один маленький уголок
моей личной, исключительно мне принадлежащей жизни! Неужели ж от этого может сколько-нибудь пострадать дело
моей родины? Я не герой, а простой работник… Перемените на шахматной доске две рядом стоящие пешки, поставьте одну на место другой — разве от этого ваша игра хоть сколько-нибудь изменится?
Они твою
родину распластали, поделили ее и ограбили, а ты будешь еще думать да церемониться: можно ли, да следует ли мне воспользоваться капиталом
моей жены-москевки?
— Я горжусь ею; все-таки и
моя капля крови пролилась за
родину, за свободу!
— У вас, я вижу, благородное сердце. Вино херес… это благородное вино
моей благородной
родины, оно соединяет крепость с ароматом. Пью, милостивый государь, за ваше здоровье, пью за ваше благородное здоровье.
— Мне Андрей Петрович много рассказывал о вашей жизни, о вашей молодости. Мне известно одно обстоятельство, одно ужасное обстоятельство… Я знаю, что вы ездили потом к себе на
родину… Не отвечайте мне, ради Бога, если
мой вопрос вам покажется нескромным, но меня мучит одна мысль… Скажите, встретились ли вы с тем человеком…
— Холодно! — возразил с быстрою, но горькою усмешкой Инсаров. — Хорош я буду солдат, коли мне холоду бояться. А приехал я сюда… я тебе скажу зачем. Я гляжу на это море, и мне кажется, что отсюда ближе до
моей родины. Ведь она там, — прибавил он, протянув руку на восток. — Вот и ветер оттуда тянет.
«Ведь это все-таки
мой дом, — думала она, —
моя семья,
моя родина…» — «Нет, это больше не твоя
родина, не твоя семья», — твердил ей другой голос.
— Все кончено, — повторил Инсаров, — я умираю… Прощай,
моя бедная! Прощай,
моя родина!..
— О, конечно, нет! Хоть на
моей родине и не так хорошо, как здесь, но я ее люблю, как любите и вы, ваше величество, свою…